Главная Общество Детский дом в Акутихе

Детский дом в Акутихе

Детский дом в Акутихе

О своей бабушке Анне Георгиевне Савченко рассказывает внучка Савченко Елена:

«Добавок, если он будет маленький, я съем. Прижму языком к губам и буду держать. В нем много сока, особенно в корке, хотя она и твердая. А о морозе лучше не думать. Если долго что-нибудь терпеть, уже ничего не замечаешь. Если сейчас не откроют дверь, я закричу. Я совсем, совсем уже не могу. Господи! Пускай дверь откроется. И пусть они свешают с добавком, потому что я никогда не отковырну кусочек от целой пайки. А у старушки уже не идет пар изо рта. Зря она села на тумбу. Если я не пошевелюсь, то тоже умру. Мороз такой синий, синий. Нет, нельзя плакать.  А бабушка замерзла, и бидон на снегу стоит. А кто-нибудь вытащит у неё карточки.»..

29 сентября 1941 года в логове главарей третьего рейха родился документ неслыханного варварства -  «О будущности города Петербурга». Там  говорилось: «Фюрер решил стереть Петербург с лица земли».

Смерть стала привычной. За 900 дней блокады от голода и холода погибло 632 253 человека - вдвое больше, чем две союзные армии - американцев и англичан - за всю войну.

Единственной, тоненькой артерией бесперебойно питающей блокированный Ленинград, была дорога по Ладожскому озеру.
Эвакуировать семью маленькой Ани  должны были в Киров, но где-то перепутали вагоны, не отцепили на одной из станций, и семья Анны Георгиевны оказалась в Акутихе.

«Когда мы приехали в Акутиху, нас отправили за 5 километров от посёлка. Поселили посреди торфяников. Там стояло два барака. Примерно через десять дней жизни в этих бараках от воспаления лёгких умерла мама. В то время в Акутихе не было ни антибиотиков, ни квалифицированных врачей. Я часто вспоминаю, как мёртвое тело мамы погрузили на телегу и увезли, а мы с бабушкой остались стоять на дороге.

Вскоре тётя нашла комнату в посёлке - у женщины с четырьмя детьми. Муж ушёл на фронт, да так и не вернулся. Тётя Оля, бабушка, которую к тому времени от всех переживаний парализовало, и трое детей ютились в одной комнате.

Сначала мы голодали, а потом начали менять вещи, которые привезли из Ленинграда на продукты. Так мамино золотое обручальное кольцо (единственное, что осталось) обменяли на мешок картошки. Но тётя  не могла справляться одновременно с тремя детьми и ухаживать за парализованной бабушкой. Поэтому, когда через год, в 1943 году, в селе открылся детский дом, меня и мою сестру Ольгу отправили туда. Сама тётя Оля устроилась здесь же работать бухгалтером.

В детском доме нас было много, больше ста человек. В комнате жили по двадцать с лишним детей. Одно время даже не хватало кроватей, и спали по двое.

В детском доме дети были отовсюду. Много ребят из Нальчика (сразу после окончания войны их увезли обратно), много было калмыков, немцев, чувашей, двое евреев. У большинства отцы ушли на фронт, а матери у кого умерли, у кого их забрали в трудармию, у кого - то сидели в лагерях. После окончания войны всех детей, которые были из эвакуированных детских домов, отправили назад.

Воспитатели были, конечно, без образования. В основном, окончившие десять классов. А уже после войны некоторые из них окончили учительский институт в Бийске. Единственными, кто имел высшее образование, были директор детского дома Алфёров Вениамин Михайлович и завуч Алфёрова Софья Павловна. Они были мужем и женой. Их мы уважали и даже по-своему любили. А самым страшным наказанием за провинность было лишение обеда и ужина. Зато у нас работала женщина-конюх, ей мы любили рассказывать свои сны. Она не имела никакого образования, зато любила детей больше некоторых воспитателей».

Записала Надежда Лисицына.
Фото из семейного альбома.

 

8 февраля 2013

Комментарии (0)

Каталог организаций